Конкурс перевода
ИВАДА
Он посмотрел сквозь прозрачные стекла ресторана и увидел, как с другой стороны смотрит на него немолодой, ухоженный мужчина с грустными усталыми глазами и, казалось, пытается заглянуть в самую его душу. За окном как-то незаметно за разговором стемнело, и мужчина на полироли стекла поднёс одновременно с Торияма бокал виски ко рту и сделал долгий глоток.
Vois cet oiseau blanc prisonnier du ciel
Dans sa grande cage étoilée
Moi de temps en temps je me sens pareil
À cet éternel exilé(2)
Мелодичная свирель, следуя мягкому гитарному аккорду, разливалась в прокуренных объёмах заведения. Старая, качественная аппаратура делала своё дело – звучание, действительно, было превосходным.
И образ, который неминуемо должен был возникнуть на полотне происходящего, начал принимать реальные очертания. Сначала размытые, неясные, проваливающиеся в какие-то глубины памяти, но уже всё более неотступные и по-настоящему желаемые. Торияма сидел с закрытыми глазами, положив уставшую, начинавшую пьяно плыть голову подбородком на ладонь, казалось, совсем отрешённый от того, что происходит вокруг.
- Много лет назад… Много-много лет назад сидел он вот здесь, молодой и тоже немного в подпитии, когда подошла Она! Обратил ли он на неё внимание сразу? Кажется, да. Не то, чтобы сразу…просто, наверное, отметил, что хорошенькая. И, расплатившись, попросил телефон. Она дала. Без ужимок, без стеснения. Вырвала листок из рабочей тетрадки, протянула карандаш и продиктовала. Неспешно, чтобы удобнее было записать. Через четыре дня они сняли квартиру на двоих.
Маленькая такая совсем квартирка на окраине Токио. Окна выходили на пустырь. Сейчас в Токио нет пустырей, а тогда – были! Мальчишки вечно пускали на них воздушных змеев, вечером жгли костры, старались петь под гитару. Но главное, пустырь открывал вид на небо, простор, который нельзя было увидеть в центральной части большого города! Помнится, Торияма привёз из дома телескоп, подаренный отцом на день рождения, и они подолгу смотрели ночами на бледные звёзды, разглядывали кратеры на желтом диске луны и подглядывали личную жизнь соседей по дому. И ещё - болтали до самого утра. Он лежал и курил, прямо в постели, а она варила ему и себе душистый кофе, намазывала бутерброды, и им было хорошо. А утром совершенно невыспавшиеся собирались, как попало, наскоро принимали душ и вылетали вон, она - на работу, а он - в институт.
Удивительно, но родители как-то сразу положительно восприняли его отношения с Томоко. – Вот и хорошо, что она не из города! – говорила мать. Городские, они ничего и делать то не хотят. Да и не умеют! А в Аити-кэн – все труженики! Ничего…поработает, потом, глядишь, и образование получит. А ещё лучше - пусть за семьёй смотрит. Тут ей образования на всю жизнь хватит! Если дом хорошо вести, на что ещё времени останется?! Отец ничего не обсуждал. Смотрел на сына добрыми глазами да спрашивал, как дела в институте. А по поводу Томоко… только и говорил, чтобы мы не спешили с личным!
Она не очень любила бывать у нас. Я это хорошо замечал! Обстановка богатого дома смущала обычно простую в общении Томоко, и расспросы касательно семьи заставляли её сомневаться. Каждый раз, когда мы возвращались в наше уютное гнёздышко, по дороге из гостей от моих родителей, она заглядывала мне в глаза, как будто спрашивала – я всё правильно говорила, я хорошо себя вела? И неуспокоенность эта присутствовала в ней потом ещё несколько дней. Думаю, она боялась потерять меня. Совершенно не рассуждая, как многие девчонки, о том, чтобы выйти за меня замуж. Просто, боялась потерять - вот и всё!
Иноо, узнав, что я уже почти год живу с официанткой из его ресторана, страшно удивился. Он всегда оценивал меня как человека прагматичного во всех отношениях, и не считал такой союз равноценным, а значит и достойным. Но он был моим лучшим другом, и это объясняло всё. Посетовав однажды на такой ход событий и поняв, что я лично ничего менять не хочу, он без труда влился в нашу компанию, правда, не без ужаса со стороны Томоко, увидевшую как-то вечером хозяина заведения в котором она работала, с бутылкой виски на пороге собственной квартиры. Может быть из-за меня, а скорее ещё и потому, что Томоко была старательна и аккуратна на работе, он произвёл её в скором времени в должность старшей зала и повысил зарплату. По этому поводу была даже небольшая вечеринка, уже совсем поздно, после закрытия заведения, где мы вчетвером, молодые люди с фотографии и Томоко, обмывали её повышение, а заодно и «день рождения ресторана». Иноо, тоже, поздравляли как именинника. Его бизнесу исполнилось тогда целых пять лет!